Российская социология религии в советский период

В первые годы советской власти, до эмиграции в 1922 г., продолжает публиковаться П.А.Сорокин. В работах этого времени [50, 51] он уделяет довольно большое внимание религии. Определяя науку как совокупность точных знаний о каком-либо разряде явлений, он противополагает ей верования как объективно неверные, но кажущиеся тому или иному человеку, их разделяющему, правильными идеями и суждениями. Сорокин утверждает, что едва ли не большая часть убеждений, теорий, представлений состоит именно из верований, а не из точных знаний: "человек до сих пор представляет не столько существо знающее, сколько верующее" [51, с. 146].
Верования распространены как в области религии, так и в области правовых и нравственных учений, "общественных наук". Они оказывают влияние на поведение людей и, следовательно, на всю общественную жизнь, представляют собой значительную силу, поскольку ближайшим образом связаны с животными аппетитами человека, с его чувствами, интересами и вожделениями. Под "высокими словами" верований чаще всего кроются весьма прозаические и животные побуждения, провозглашают ли их религиозные авторитеты или же вожди "социалистических и консервативных партий, монархических и советских правительств, когда они для оправдания своих действий ссылаются на "волю народа", на "интересы демократии или пролетариата"" [51, с. 151]. Таким образом, Сорокин превращает социологический анализ религии в критику идеологии: "верования - простая идеология, тонкая вуаль, скрывающая прозаические лица аппетитов и интересов". Придавая этим аппетитам, интересам, инстинктам святость и благородство, верования укрепляют их, усиливают их влияние (там же).
В 1919 г. Сорокин отстаивает необходимость преподавания социологии как средства, позволяющего бороться с общественными бедствиями. Однако социологическая теория, даже в качестве бухаринской "социологии марксизма", была надолго, вплоть до конца 40-х - начала 50-х гг., подвергнута идеологическому остракизму: "верования" и на этот раз одержали победу над "знаниями".
Изучение религиозности в 20-30-е годы. Между тем большевистский режим, рассматривавший религиозные организации как легальное прибежище политических врагов советской власти и социалистического строительства, нуждался в информации о степени влияния религии среди различных групп населения, о классовом составе религиозных общин, содержании и политической направленности проповедей и т.д.
Удовлетворить этот запрос были призваны в том числе и опросы, проводившиеся уже с начала 20-х гг. в трудовых коллективах, населенных пунктах47. Так, в 1926 г. в порядке подготовки партийного совещания по антирелигиозной работе в нескольких губерниях был предпринят опрос и разработан опубликованный в журнале "Антирелигиозник" (1927, ? 6) "Вопросник и методические указания по собиранию сведений о сектах", составленный Ф.М.Путинцевым [46, 47]. Опрос проводили лица, специально уполномоченные местными организациями Союза безбожников. Инструкция опрашивающему предостерегала от "отвлеченных рассуждений" и требовала проверенных фактов и цифр. Так, в вопросе о "сектантской культурности" требовалось проверить: "сектанты более грамотны потому ли, что они сектанты, или потому, что среди них много зажиточных; сектанты более зажиточны потому ли, что они сектанты, или же они более религиозны, потому что среди них больше зажиточных и кулаков". Требовалось изучать не только самих сектантов, но и те условия, которые "делают несектантов сектантами".
Примечательна также постановка вопроса о соотношении "церковь-секта": секты стали организациями, равноправными с церковью в религиозном и политическом отношении, так что слово "секты" имеет теперь чисто технический характер, его можно было бы заменить каким-либо другим, если бы это было целесообразно. Далее разъясняется: до революции сектантские нововведения, означавшие "европеизацию" и "американизацию" форм религиозной жизни и методов деятельности, были шагом вперед от "средневековой церкви" и служили выражением политического протеста широких масс против самодержавных политических и религиозных порядков в стране; теперь те же самые особенности являются тормозом социалистического строительства, так как "европеизация" и "американизация" религиозно-политической жизни широких масс в данное время ничего другого не означает, кроме "капитализации".